Фильм "Есть мечты - будут и путешествия" ("Have Dreams, Will Travel") имеет такую же незавидную судьбу, как и фильм "Лунатизм", о котором я писал недавно: в обе картины вложили душу очень талантливые люди, хотя фильмы изначально были обречены на провал и безвестность - такие истории не могут конкурировать с высокобюджетными блокбастерами.
И если судьба "Лунатизма" всё же не так печальна, то судьбу фильма "Есть мечты - будут и путешествия" иначе как драматичной не назовёшь.

Премьера фильма "Have Dreams, Will Travel" состоялась 21 мая 2007 года на Канском кинофестивале. В октябре фильм был показан на Римском кинофестивале, а затем на Европейской кино-ярмарке в Германии. Но дальнейшая судьба у фильма оказалась незавидной. В широкий прокат фильм так и не вышел. Не выпускался он и на DVD. Почти.

Лишь в Бразилии, в феврале 2008 года, фильм, каким-то чудом, вышел в ограниченный прокат, под названием "Em Busca da Felicidade" ("В поисках счастья"). С одной из прокатных копий, по предположениям, и был сделан, так называемый TeleSync, а затем выпущен на дисках - качество, конечно же, не плохое, но оставляет желать лучшего (данный пост иллюстрирован кадрами из фильма, по которым можно судить о качестве изображения).
Но, как это ни печально, похоже лишь в этом качестве фильм сейчас доступен для зрителей, так как других копий фильма ещё никто не нашёл.
Добавляет странности в этой истории ещё и то, что трейлер на официальном сайте фильма того же самого качества, что и фильм на бразильском DVD.
Как же так? У создателей фильма нет качественной копии своей собственной картины? Или её никогда и не было? Что-то не так пошло при работе над фильмом и отснятый материал был попорчен, а то и вовсе утрачен и осталась лишь эта бразильская копия? Кто знает...
Есть мнение, что для качественного завершения фильма, его проката и выпуска на DVD у создателей просто не хватило денег. 
( Читать дальше... )

Есть фильмы, не получившие широкой известности и большой популярности: в них нет вызывающих оторопь спецэффектов, закрученного сюжета, бури эмоций - но эти фильмы тихо и незаметно проникают в самую глубину души, оставаясь там надолго. Таков фильм "Лунатизм" Билла Маера.

Этот фильм можно было бы назвать скучным, если бы не игра таких небезызвестных актёров как Шарлиз Терон, Деннис Хоппер, Вуди Харрельсон, Ник Сталь и Анна-София Робб. Сталь и Робб занимают большую часть экранного времени - это их история.

О юной актрисе Анне-Софии Робб вообще говорят, что это её лучшая роль, превосходящая по драматизму роли в мало известном (но замечательном!) фильме "Есть мечты - будут и путешествия" и гораздо более известном "Мосте в Терабитию".
Нужно иметь немалый актёрский талант, чтобы так выразительно играть без слов, одним выражением лица и глаз, а именно так в большинстве эпизодов играет юная актриса.

Сценарист Зак Стэнфорд, написавший сценарий и положивший его в стол на шесть лет, так-как знал, что в Голливуде никто такое снимать не станет; режиссёр Билл Маер, которого история потрясла настолько, что он захотел непременно снять её в своём дебютном фильме; Шарлиз Терон, проникнувшаяся сценарием так сильно, что взяла на себя продюсирование фильма, и другие оскароносные актёры, понимающие, что съёмки в малобюджетном фильме режиссёра дебютанта не принесут им ни денег, ни славы - все они захотели быть причастными к этой истории, захотели рассказать её тем немногим зрителям, кто способен был проникнуться этим неторопливым повествованием так же, как они сами, уверенные, что такие зрители обязательно найдутся.

Главный герой картины, Джеймс (Ник Сталь), не очень удачлив в жизни: он работает простым рабочим, у него нет семьи и он с трудом может позаботиться о себе. Он не блещет интеллектом и откровенно не уверен в себе. Как он сам впоследствии признаётся Таре (Анна-София Робб), он всю жизнь жил как лунатик, не понимая, зачем вообще живёт. В его жизни абсолютная пустота и безнадёжность.
Тихую и неторопливую жизнь Джеймса нарушает его сестра Джолин (Шарлиз Терон) с дочерью Тарой, неожиданно появляясь в его бедной съёмной квартирке. Когда-то брат и сестра вместе сбежали с ранчо отца (Деннис Хоппер) с которым не ладили, и с тех пор практически не виделись.
Сейчас в жизни Джолин очередные проблемы - она осталась практически без всяких средств к существованию, и квартирка брата оказалась единственным местом, куда Джолин с дочерью могли приткнуться. Джеймс конечно был не против предоставить своё более чем скромное жильё, он вообще был довольно покладистым и не конфликтным парнем. К тому же Джеймс практически не был знаком со своей 12-летней племянницей и надеялся исправить это.

Я не часто бываю на улице, где провёл лучшую часть своего детства, на улице Сибирской.
Эта небольшая улочка расположена в мало посещаемой, окраинной части Пышмы и заканчивается тупиком, теряясь в лесной дороге идущей на стадион. Улица так мала, что можно помахать друг другу рукой, находясь в её разных концах.

Оказавшись по делам в том районе, специально сделал крюк, чтобы пройтись по улице детства и её окрестностям, где я провёл одни из лучших лет своей жизни.
Но от той Сибирской, что я помню, мало что осталось. Пожалуй, только разбитая, не чиненая с тех пор, дорога. Да ещё деревянные колодцы. Общие колодцы на улице, укрытые в треугольные домики с дверцами и торчащими наружу рукоятками для поднятия вёдер. На улице уже давно проведён водопровод, но эти колодцы стоят до сих пор, точно такие же как и раньше. Похоже, они уже заколочены и ими никто не пользуется. Но увидеть их в неизменном виде было самым большим приветом из моего детства.

А больше, практически, не осталось ничего знакомого. Дома, в котором я жил, не стало почти сразу, как мы от туда съехали, а остальные дома неуловимо изменились, хотя никаких заметных новостроек на улице не видно, разве что в самом её конце строится новый дом.
Сибирская, казалось, основательно задержалась в XX веке: в то время как в остальной Пышме строились дороги и тротуары, появлялись новые красивые здания или старые преображались до неузнаваемости, благодаря современным материалам, здесь всё приходило в упадок. Видимо, такова незавидная судьба маленьких окраинных улочек.

Больше всего меня огорчило то, что исчезла детская площадка в начале улицы - всё сплошь заросло высокой травой, не оставив и следа от нашего излюбленного места пребывания.
А ведь она была очень неплохо оборудована, даже по современным меркам: традиционная горка-ракета, с отполированным до сияния жлобом; круговая карусель с большим рулём, после особо усердного её использования реально тошнило; хорошие качели, которые любили от мала до велика, причём последние бесстрашно делали на них "солнышко"; высокая, по пояс,  добротная сцена со скамейками перед ней, не знаю знавала ли она на своём веку выступления, но мы любили играть на ней "в уголки" или просто сидеть; столик с лавочками, с непременной резьбой на столешнице; песочница, накрытая грибом-мухомором; волейбольная сетка, обычно снимаемая; стол для пинг-понга; пара турников, для разных возрастов; металлические и деревянные лесенки и даже флагшток (на нём, бывало, поднимался небольшой флаг, но вот кем и по какому поводу, не помню совершенно).

Начало XXI века, Средний Урал.
Резко возросла популяция речных бобров: трудолюбивые грызуны строят плотины, затопляя близлежащие хозяйства; уничтожают плодоносные деревья в садах; валят исторический сквер прямо в центре города;  перегрызают кабель стратегического назначения, ставя под угрозу безопасность железнодорожных перевозок; рвут линии электропередач сваленными деревьями, оставляя без электричества целые населённые пункты; делают подкопы под коммуникациями, автомобильными и железными дорогами, создавая аварийные ситуации; нападают на людей, защищая свои новые владения. Людям становится всё сложнее соседствовать с осваивающими новые территории бобрами; кажется, плотины и хатки вскоре станут совершенно обычным, повсеместным явлением.

Что самое интересное, это не анонс к новому экологическому триллеру, а реальная обстановка в Свердловской области. По оценке ихтиологов, только за последний год поголовье бобров в Свердловской области увеличилось в 8 раз.

Я и сам писал, пару лет назад, о том, как в болотце рядом с моим 80-ти квартирным домом, недалеко от оживлённой дороги, поселился бобёр. Жители многоквартирника с удивлением наблюдали по утрам следы деятельности острозубого соседа: подгрызенные, а впоследствии сваленные молодые осины и берёзы; большие норы на берегу заросшего болотца; целые груды грязи и мусора, выгруженные на берег.

А на днях, в местной газете появилась статья о нападении бобра на человека. В одном из соседних сёл, прямо в его центре, бобёр напал на идущую на работу женщину – схватил зубами за сапог, вырвал кусок резины, оцарапал ногу; женщине пришлось обратиться за медицинской помощью и ставить прививки от бешенства.

Это место, в небольшом болотце села Боровлянское, за детским садом, давно облюбовали бобры для своего проживания, а теперь, похоже, бобры решили ещё и охранять своё место жительства. После инцидента в том месте было установлено предупреждение: «Осторожно, бобры!».

( Читать дальше... )
</span>

        На LiveLib встретил одну читательницу, очень любящую детскую литературу: мне понравились её живые и не длинные, не рецензии, нет, отзывы о прочитанных книгах.

 Детская литература мне всегда была интересна, но в последнее время я знакомился с ней, в основном, через произведения Крапивина. Вот я и решил отобрать несколько книг, отзывы на которые меня чем-то заинтересовали.

Первым делом я скачал и стал параллельно читать три повести: «Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет» Джуди Блум, «Мост в Терабитию» Кэтрин Паттерсон и «Записки маленькой гимназистки» Лидии Чарской. 

Если вторую и третью историю я выбрал не случайно, то мимо названия первой я просто не смог пройти мимо. К тому же, все истории о девчонках, а я немного подустал от крапивинских историй о мальчишках.

Все три истории я читал разом, точнее, читал не только их, а также: «Хромой Олень, искатель видений» Джона (Огонь) Хромого Оленя и Ричарда Ердоес, книга о жизни индейца Лакота Хромого Оленя и судьбе его народа – текст настолько живой, что заслуживает раздёргивания на цитаты;  «Золотая роза» Паустовского – квинтэссенция писательской деятельности, рассказанная не разумом, а сердцем, и стоящая кучи учебников по писательскому мастерству; «Записки охотника» Тургенева – захотелось окунуться в язык, отличный от современного; лучший роман Джека Финнея «Меж двух времён», о масштабном эксперименте по перемещению во времени, в Нью-Йорк IXX века – старый томик избранного Д. Финнея мне принёс знакомый;  «До белого каления» А. Дж. Квиннела – по этому роману снята криминальная драмма «Гнев», с Дензелом Вашингтоном и Дакотой Фаннинг, о дружбе нелюдимого телохранителя с его маленькой подопечной: он же стал и точкой в отношениях с одним моим старым френдом, с которым мы не сошлись во мнениях относительно художественной ценности фильмов и книг без хэппи-энда - я бы пояснил, в чём дело, и процитировал последний объёмный комментарий этой девушки мне, из личных сообщений Фейсбука, но он изобилует таким количеством мата и «албанского», что я воздержусь – ко мне в ЖЖ и дети заходят; а ещё я решил освежить в памяти один из старых крапивинских романов, детали которого стали стираться из памяти.

На фоне всего вышеперечисленного, три девчоночьих повести прочитались легко и быстро, за пару дней, и я получил от них чистое удовольствие. 

Я увидел их сегодня в своём сарае, среди вещей, привезённых из бабушкиного дома – грабли, вилы, косы – всё очень старое, деревянное. Специальный инвентарь для сенокоса. При жизни, бабушки очень дорожили этими вещами, как бы сейчас сказали, они были эксклюзивными и насчитывали не один десяток лет. От этих вещей зависел успех всего сенокоса. Замену им можно было найти далеко не сразу.

Многие ли знают сейчас, как проходил сенокос в деревне, когда ещё трактора и механизмы не взяли на себя самую тяжёлую работу, и всё приходилось делать вручную? А ведь люди работали так веками. 

Сенокос был довольно непростой порой для сестёр Елизаветы Никитичны и Прасковьи Никитичны: ведь они косили всю траву на двух покосах вручную, размашисто работая на июльской жаре косами и обливаясь потом. Но жаловаться на такую долю, им и в голову не приходило. К такому непростому делу они были приучены с детства: и вот уже шесть десятков лет они махали своими отточенными косами.

Как же они заботились об этих своих косах, которые ещё называли литовками. Прямо как с живыми с ними носились. Даже клали литовки в воду, чтобы те не рассыхались от жары, оборачивали мокрыми тряпками. Раз в год, косы обязательно отдавали на профилактику мастеру, чтобы тот отбил их и выправил лезвие. Литовки всегда были отточены как бритва: бабушки точили их периодически, примерно после получаса работы. Специально для этого у каждой был точильный камень – оселок - висевший в кожаной кобуре на шее. Покосит бабушка, воткнёт литовку длинным тонким черенком позади себя в землю, ухватывает левой рукой чёрное лезвие с блестящей кромкой, достанет из чехла оселок и – «Вжик-вжик, вжик-вжик, вжик-вжик» – звонко разноситься далеко по лугу.  Быстрым, отработанным десятилетиями, движением она начинает точить, проводя то по одной стороне острого лезвия, то по другой. Так быстро и уверенно, что невольно засматриваешься на такую сноровку. Иногда, конечно, когда оселок становится слишком маленьким, постепенно стачиваясь, рука может замешкаться, сбиться с ритма, и отточенное лезвие литовки чиркает прямо по пальцам… Я, потом, научился всему этому (в том числе и по пальцам), но такой лёгкости и непринуждённости в обращении с косой, какой обладали бабушки, так и не достиг. 

Этот снимок можно было бы принять за одну из старых фотографий Дикого Запада, подборку которых я недавно размещал в журнале.
Но на снимке не табун мустангов, скачущих по прерии. И бронзовокожие всадники не появятся следом.
Снимок сделан мною, в детстве, в 80-х годах XX века, на плёночный фотоаппарат, в окрестностях деревни Савино.
Этот, и многие другие детские снимки, переведены со старых негативов в цифровой формат, чтобы продлить им жизнь. Хрупкие негативы и бумажные фотокарточки не могут храниться вечно: они царапаются, желтеют, тускнеют, теряются, приходят в негодность. А переведённые в «цифру», будут жить, пока существует Интернет.